Эзотерика - толкование сновидений по Фрейду, практика Мантры, Чакры и их описание и функции. Гипотеза «хорошего сновидения». Высокое мнение Фрейда о своих открытиях, изложенных в «Толковании сновидений», означало, что дальнейшие исследования сновидений бросают прямой вызов всем психоаналитикам. На протяжении всей истории психоаналитического движения - недавно отметившего 100-летнюю годовщину великого открытия Фрейда - многие аналитики пытались связать первоначальное открытие Фрейда с последующими психоаналитическими перспективами.
Огромная доля всей нашей литературы, мифов, социальных обычаев, ритуалов и интеллектуальных открытий либо основана на способности видеть сны, либо обязана ей своим происхождением (см.Сhаrре, 1937; Lewin, 1958; Roheim, 1952). В этом смысле сновидение является прототипом всякого духовного творчества взрослого человека. Здесь я предлагаю концепцию «хорошего сновидения» по аналогии с концепцией «хорошего часа психоанализа» Криса. Далее я схематически изложу некоторые характерные условия и черты интрапсихического состояния сновидца, позволяющие материализоваться «хорошему сновидению».
1. Безопасное и спокойное физическое окружение, где эго может без всякого риска отозвать свои катексисы из внешнего мира и укрепить желание спать.
2. Наличие в эго уверенности в том, что этот (внешний) мир останется на месте и в него можно будет вернуться после того, как желание спать будет удовлетворено.
3. Способность эго быть в контакте с желанием спать.
4. Бессознательный внутренний источник беспокойства, являющийся движущей силой сновидения и выражающийся в работе сновидения.
5. Наличие доступных эго дневных остатков, необходимых для формального построения латентного «сновидения-желания».
6. Способность психического аппарата выдержать регрессивный процесс: от внешних реакций к галлюцинированию (Kris, 1952).
7. Надежность интегрирующих процессов в эго. Эта надежность предполагает, что самые первые стадии интеграции души и тела в рождающемся эго (Winnicott, 1949) полностью завершились.
8. Нарциссическая способность эго получать удовлетворение из мира сновидений, замещающее чистый нарциссизм сна или же реальное удовлетворение. Это подразумевает способность эго переносить фрустрацию и довольствоваться символическим удовлетворением.
9. Способность эго к символизации и работа сновидения, поддерживающая достаточное количество катексисов, направленных против первичного процесса и необходимых для того, чтобы сновидение превратилось в опыт интрапсихической коммуникации.
10. Способность к продуктивному дистанцированию от примитивных и садистских элементов суперэго, что позволяет ослабить барьер подавления.
11. Восприимчивость эго к влечениям ид и способность уступать им, коррелирующая вместе с тем с уверенностью в возможности противостоять их хаосу и чрезмерному наплыву.
12. Время и место, подходящие для того, чтобы все это можно было осуществлять и повторять через более или менее фиксированные интервалы.
13. Наличие у эго достаточного количества нейтрализованной энергии для обуздания и гармонизации вторгающихся либидинозных и агрессивных импульсов ид (Hartmann, 1954).
14. Способность при необходимости сохранять «послеобраз» сновидения в бодрствующем состоянии.
Находясь в подобного рода психическом состоянии, человек может иметь «хорошее сновидение». Под «хорошим сновидением» я подразумеваю сновидение, включающее, благодаря успешной работе сновидения, бессознательное желание, и поэтому способное поддерживать состояние сна, с одной стороны, и быть доступным для эго в качестве психического переживания после пробуждения - с другой. В этом контексте интересно сравнить активность эго спящего человека по отношению к «хорошему сновидению» с тем, что Винникотт (1951) назвал примитивными психическими функциями, используемыми младенцем по отношению к неустойчивому объекту (см. также Milner, 1957, 1952).
Способность видеть «хорошее сновидение», хотя и служит необходимым предварительным условием для психического здоровья, однако не гарантирует его. Она является мерой психической дееспособности человека или, по выражению доктора Валенстайна, представляет «увеличение силы эго, обеспечиваемое сновидением».
Классический психоанализ и его функции
Давайте теперь коротко рассмотрим концепцию «психоаналитической ситуации». Целостную ситуацию психоанализа достаточно произвольно можно разделить на три составляющие:
1. Пациент.
2. Аналитик.
3. Психоаналитическая обстановка.
Взаимодействие этих трех компонентов составляет психоаналитический процесс и процедуру.
Пациент привносит в психоанализ желание вылечиться, составляющее основу терапевтического альянса. С точки зрения психологии сновидений, его способность войти в ситуацию лечения на кушетке является производной нарциссического желания спать (Lewin, 1955). Симптом пациента представляет собой выражение «латентного сновидения-желания», то есть бессознательных подавленных конфликтов и желаний. Он также привносит свою способность к психоаналитической работе, которая сильно зависит от возможностей работы его сновидения, осуществляющейся во сне (ср. Kris, 1956). Когда эффективность «работы сновидения» пациента сильно нарушена расстройствами эго, примитивными защитными механизмами или психотическими тревогами (ср. Bion, 1958. 1959), мы неизменно обнаруживаем, что он не подчиняется фундаментальному правилу и не может продуцировать свободные ассоциации. В таких случаях поведение пациента в процессе психоанализа характеризуется острым защитным или регрессивным использованием сна и молчанием. И наоборот, гипоманиакальное поведение и состояние подъема могут сорвать осуществление переноса (ср. Klein, 1946 и Winnicott, 1935 о маниакальной защите).
Аналитик со своей стороны обеспечивает восприимчивость по отношению к материалу пациента, то есть к его свободным ассоциациям. Таким образом он укрепляет «желание пробудиться» («аналитик - это тот, кто пробуждает» - Левин), а также выполняет роль эго спящего: эго, выражающего работу сновидения. Интерпретируя сопротивление пациента и смягчая примитивное чувство вины, он помогает высвободить и организовать бессознательные желания. В ситуации психоанализа он действует как «вспомогательное эго» (Heimann, 1950). Кроме того, он предоставляет в распоряжение пациента свою способность более свободно формировать символические ассоциации. Он удерживает материал пациента «живым» в центре внимания. Он следит за тем, чтобы в психических и аффективных процессах не было ложных и внезапных защитных блоков. Таким образом, он обеспечивает прогресс в психоаналитической работе (Glover, 1928).
Аналитик, как и сновидящее эго, не удовлетворяет непосредственно никаких бессознательных желаний пациента, так как они находят свою реализацию в невротическом переносе. Его роль ограничивается сочувствием, поддержкой и пониманием. То, что он предлагает, являет собой символическое удовлетворение.
Он создает физическое окружение, облегчающее выражение желаний и действия пациента, а также позволяющее ему самому вести себя свободно и творчески - психоаналитическую обстановку. Под психоаналитической обстановкой я понимаю физическое окружение, в котором аналитик приступает к проведению психоанализа с пациентом. В нашей обширной литературе имеется исчерпывающий материал, посвященный пациенту и аналитику. Однако психоаналитическая обстановка как таковая стала предметом более пристального внимания и изучения лишь в послевоенные годы (ср. Winnicott, Spitz, Scott и другие). То, каким образом и почему Фрейд установил определенные физические атрибуты психоналитической обстановки - обычно принимается как данность. Мне хотелось бы здесь снова повторить, что я не рассматриваю субъективные причины выбора Фрейдом некоторых элементов этой обстановки, таких как его личное нежелание встречаться взглядом с пациентом, в силу чего он предпочитал располагаться позади него (1913). Гениальность Фрейда заключалась в том, что, начиная с изучения субъективных данных, он с неизменным успехом находил эффективную общую терапевтическую процедуру (ср. Eissler, 1951). Психоаналитическую обстановку создает уединенная комната, надежно защищенная от вторжений и вмешательств из внешнего мира. Также ее обеспечивает комфортная температура и свежесть воздуха, освещение, кушетка, на которую пациент может лечь и расслабиться. Аналитик определяет заранее время сеанса, всегда одно и то же; длительность сеанса фиксирована и также устанавливается аналитиком. Кроме того, он берет на себя обязательство сохранять бдительность, восприимчивость, способность к действию, оставаясь при этом ненавязчивым (Rycroft, 1956a; Winnicott, 1954a).
Даже поверхностное рассмотрение показывает, насколько искусно Фрейд перераспределил ответственность за интрапсихическое состояние спящего между тремя элементами психоанализа - пациентом, аналитиком и психоаналитической обстановкой. Насколько хорошо эти три составных части целостной практики психоанализа проецируются на тройственную структуру человеческой личности - к примеру, в терминах Фрейда, на ид, эго и суперэго - прекрасно и исчерпывающе рассмотрено многими аналитиками (ср. Fenichel, Bion, Fairbairn, Klein, Strachey и др.)
Одно весьма важное, если не решающее отличие от состояния спящего заключается в том, что аналитик, благодаря своей личности, делает возможным взаимодействие (перенос), которое противостоит изоляции сновидящего эго. И именно эти взаимоотношения переноса придают психоанализу, в отличие от сновидения, терапевтический характер. Другая отличительная черта деятельности психоаналитика (интерпретации) в сравнении с работой сновидения эго заключается в том, что он взаимодействует с бессознательными импульсами не через регрессивные механизмы, используемые эго спящего - такие как смещение, сгущение, галлюцинация и так дал ее - а обращается к сопротивлению и патогенному использованию примитивных защитных механизмов. Он не устраняет сопротивления, как в гипнозе, а работает при их наличии и над ними, постепенно облегчая доступ эго пациента к новым источникам энергии и к более эффективным психическим процессам. Через отношение переноса Фрейд дал человеческому эго возможность достичь его максимальных завоеваний по превращению бессознательного в сознательное и сделал открытыми самовосприятию, инсайту и коммуникации обширные области эффективности и внутренней психической жизни (фантазии), доступные прежде лишь в метафорической форме, через произведения поэтов, художников и одаренных сновидцев. В век, почти полностью поглощенный изучением и завоеванием физического окружения, Фрейд разработал метод изучения внутренней жизни и того, что человек причиняет человеку. Он сделал возможным творческое и терпеливое постижение сил и факторов, делающих нас людьми, а именно: наших эмоций, инстинктов, психики и сознания. В нем человеческое эго нашло своего первого истинного союзника, а не очередного вдохновенного пророка, интеллектуала или терапевтического тирана. Сейчас даже оппоненты Фрейда признают, что он позволил нам проложить терапевтический путь в бессознательное; однако не так ясно осознается, что вслед за ним и благодаря его работе само функционирование и сферы действия человеческого сознания изменились, углубились и расширились (Trilling, 1955). Та титаническая работа духа Микеланджело, которую Фрейд распознал в созданном им Моисее, вероятно, еще в большей мере была свойственна самому Фрейду - это его внутренняя борьба, которая привела к изобретению психоаналитического метода:
«Но Микеланджело помещает над могилой Папы Римского другого Моисея. Он выше исторического, «привычного» Моисея. Микеланджело переосмысляет тему разбитых Скрижалей; он не позволяет Моисею разбить их во гневе, а заставляет его прочувствовать опасность того, что они могут быть разбиты, заставляет его умерить гнев или, по крайней мере, не дать гневу вылиться в действие. Так Микеланджело придает образу Моисея нечто новое, более чем человечное, и гигантская фигура с ее огромной физической силой становится воплощением высшего из доступных человеку душевных достижений - победы в борьбе с внутренней страстью ради цели, которой он посвятил себя... так, беспощадно судя самого себя, он поднимается над собой.
В книге «Современная теория сновидений» сведены вместе некоторые из самых важных статей по этому вопросу за последние двадцать пять лет. Представленные работы принадлежат перу ученых широкого спектра аналитических школ Европы и Америки. Все они вдохновлены Фрейдом, но вносят новые измерения в понимание значения сновидения в клинической практике. Различные авторы видят сновидение по-разному: как свидетельство развития психоанализа, как разновидность переживаний человека, как способ адаптации, как индикатор конкретной формы психического расстройства, как осуществляемое им искажение значения.
«Современная теория сновидений» не только ознакомит читателя с современным состоянием этого вопроса, но и будет способствовать возрождению внимания к психическому процессу, который Фрейд считал краеугольным камнем психоанализа. Этот побуждающий к размышлениям сборник, дополненный содержательным предисловием и ясными комментариями редактора к каждой статье, будет полезен как преподавателю, так и клиницисту.
Сара Фландерс получила степень доктора английской литературы в Нью-Йоркском Государственном Университете, г.Буффало. Она член Британского Психоаналитического Общества и психоаналитик, занимающийся частной практикой.
Сегодня, почти столетие спустя после прорыва в понимании сновидений и функционирования бессознательной мысли, осуществленного Фрейдом, сновидение уже не занимает центрального места в психоаналитических дебатах. Хотя сновидения остаются классическим иллюстративным материалом в психоаналитических клинических работах, как заметила Элла Фримен Шарп, маятник, качнувшийся в 1937 г. в сторону от психоаналитического интереса к интерпретации сновидения, так и не вернулся в исходное положение (Sharpe, 1937: 67). И сегодня он не подвластен ни одной движущей силе или профессиональному мнению. Современные психоаналитики разговаривают на языке, который Андре Грин назвал языком полиглотов (Green, 1975), потенциально не понятном даже для зрелого и теоретически искушенного аналитика. Еще более усложнили, но одновременно и обогатили много сторонний интернациональный психоаналитический взгляд на сновидение неврологические исследования, прямо или непосредственно влияя на неустойчивое психоаналитическое единодушие. Однако составители надеются, что собранные ими статьи позволят читателю получить представление о диапазоне существующих в психоаналитической науке взглядов на сновидение.
В данном предисловии я вначале кратко изложу взгляды Фрейда на сновидения, а затем выборочно остановлюсь на последующем развитии представлений о снах и их роли в психоаналитическом процессе. Представленные ниже статьи я разделила на четыре части. Основу данного сборника закладывает представленная раньше других статья Масуда.
Кана о взаимосвязи между классической теорией сновидения и психоаналитическим процессом. Вторая часть включает центральные работы классической полемики по вопросу: занимает ли еще сновидение «особое» место в клинической практике, и почему. В части третьей собраны работы французской и английской школ о процессе сновидения, а в четвертой описано развитие идеи от классического эго к современной самости психоанализа, главным образом в Соединенных Штатах. Читатель заметит, что эти статьи расположены в историческом порядке, что, по моему мнению, полезно при изложении развивающихся течений по мере того, как они укореняются в психоаналитических рассуждениях. Здесь мало повторений, но много разнообразной, иногда довольно сложной аргументации.
Следующая:Что такое сновидения по Фрейду? Перевод возможен, ибо Фрейд открыл, что работа сновидения осуществляется в соответствии с механизмами, которые конденсируют и смещают значения, представляют и маскируют многочисленные слои значимости, представляют в видимой форме наслаивающиеся мысли, воспоминания и желания
- Формулируя теорию сновидений, Фрейд настойчиво отмечал, что значение сновидения скрывается не в явном или поверхностном (манифестном) содержании, и не в эксцентричном или банальном его изложении...
Ключевые слова этой страницы: эзотерика толкование сновидений фрейду практика мантры чакры описание функции
Транслитерация:
Ezoterika - tolkovanie snovidenij po Frejdu, praktika Mantri, CHakri i ih opisanie i funkcii. Gipoteza «horoshego snovidenija». Visokoe mnenie Frejda o svoih otkritijah, izlozhennih v «Tolkovanii snovidenij», oznachalo, chto dalnejshie issledovanija snovidenij brosajut prjamoj vizov vsem psihoanalitikam. Na protjazhenii vsej istorii psihoanaliticheskogo dvizhenija - nedavno otmetivshego 100-letnjuju godovshinu velikogo otkritija Frejda - mnogie analitiki pitalis svjazat pervonachalnoe otkritie Frejda s posledujushimi psihoanaliticheskimi perspektivami.
Ogromnaja dolja vsej nashej literaturi, mifov, socialnih obichaev, ritualov i intellektualnih otkritij libo osnovana na sposobnosti videt sni, libo objazana ej svoim proishozhdeniem (sm.Sharre, 1937; Lewin, 1958; Roheim, 1952). V etom smisle snovidenie javljaetsja prototipom vsjakogo duhovnogo tvorchestva vzroslogo cheloveka. Zdes ja predlagaju koncepciju «horoshego snovidenija» po analogii s koncepciej «horoshego chasa psihoanaliza» Krisa. Dalee ja shematicheski izlozhu nekotorie harakternie uslovija i cherti intrapsihicheskogo sostojanija snovidca, pozvoljajushie materializovatsja «horoshemu snovideniju».
1. Bezopasnoe i spokojnoe fizicheskoe okruzhenie, gde ego mozhet bez vsjakogo riska otozvat svoi kateksisi iz vneshnego mira i ukrepit zhelanie spat.
2. Nalichie v ego uverennosti v tom, chto etot (vneshnij) mir ostanetsja na meste i v nego mozhno budet vernutsja posle togo, kak zhelanie spat budet udovletvoreno.
3. Sposobnost ego bit v kontakte s zhelaniem spat.
4. Bessoznatelnij vnutrennij istochnik bespokojstva, javljajushijsja dvizhushej siloj snovidenija i virazhajushijsja v rabote snovidenija.
5. Nalichie dostupnih ego dnevnih ostatkov, neobhodimih dlja formalnogo postroenija latentnogo «snovidenija-zhelanija».
6. Sposobnost psihicheskogo apparata viderzhat regressivnij process: ot vneshnih reakcij k galljucinirovaniju (Kris, 1952).
7. Nadezhnost integrirujushih processov v ego. Eta nadezhnost predpolagaet, chto samie pervie stadii integracii dushi i tela v rozhdajushemsja ego (Winnicott, 1949) polnostju zavershilis.
8. Narcissicheskaja sposobnost ego poluchat udovletvorenie iz mira snovidenij, zameshajushee chistij narcissizm sna ili zhe realnoe udovletvorenie. Eto podrazumevaet sposobnost ego perenosit frustraciju i dovolstvovatsja simvolicheskim udovletvoreniem.
9. Sposobnost ego k simvolizacii i rabota snovidenija, podderzhivajushaja dostatochnoe kolichestvo kateksisov, napravlennih protiv pervichnogo processa i neobhodimih dlja togo, chtobi snovidenie prevratilos v opit intrapsihicheskoj kommunikacii.
10. Sposobnost k produktivnomu distancirovaniju ot primitivnih i sadistskih elementov superego, chto pozvoljaet oslabit barer podavlenija.
11. Vospriimchivost ego k vlechenijam id i sposobnost ustupat im, korrelirujushaja vmeste s tem s uverennostju v vozmozhnosti protivostojat ih haosu i chrezmernomu naplivu.
12. Vremja i mesto, podhodjashie dlja togo, chtobi vse eto mozhno bilo osushestvljat i povtorjat cherez bolee ili menee fiksirovannie intervali.
13. Nalichie u ego dostatochnogo kolichestva nejtralizovannoj energii dlja obuzdanija i garmonizacii vtorgajushihsja libidinoznih i agressivnih impulsov id (Hartmann, 1954).
14. Sposobnost pri neobhodimosti sohranjat «posleobraz» snovidenija v bodrstvujushem sostojanii.
Nahodjas v podobnogo roda psihicheskom sostojanii, chelovek mozhet imet «horoshee snovidenie». Pod «horoshim snovideniem» ja podrazumevaju snovidenie, vkljuchajushee, blagodarja uspeshnoj rabote snovidenija, bessoznatelnoe zhelanie, i poetomu sposobnoe podderzhivat sostojanie sna, s odnoj storoni, i bit dostupnim dlja ego v kachestve psihicheskogo perezhivanija posle probuzhdenija - s drugoj. V etom kontekste interesno sravnit aktivnost ego spjashego cheloveka po otnosheniju k «horoshemu snovideniju» s tem, chto Vinnikott (1951) nazval primitivnimi psihicheskimi funkcijami, ispolzuemimi mladencem po otnosheniju k neustojchivomu obektu (sm. takzhe Milner, 1957, 1952).
Sposobnost videt «horoshee snovidenie», hotja i sluzhit neobhodimim predvaritelnim usloviem dlja psihicheskogo zdorovja, odnako ne garantiruet ego. Ona javljaetsja meroj psihicheskoj deesposobnosti cheloveka ili, po virazheniju doktora Valenstajna, predstavljaet «uvelichenie sili ego, obespechivaemoe snovideniem».
Klassicheskij psihoanaliz i ego funkcii
Davajte teper korotko rassmotrim koncepciju «psihoanaliticheskoj situacii». Celostnuju situaciju psihoanaliza dostatochno proizvolno mozhno razdelit na tri sostavljajushie:
1. Pacient.
2. Analitik.
3. Psihoanaliticheskaja obstanovka.
Vzaimodejstvie etih treh komponentov sostavljaet psihoanaliticheskij process i proceduru.
Pacient privnosit v psihoanaliz zhelanie vilechitsja, sostavljajushee osnovu terapevticheskogo aljansa. S tochki zrenija psihologii snovidenij, ego sposobnost vojti v situaciju lechenija na kushetke javljaetsja proizvodnoj narcissicheskogo zhelanija spat (Lewin, 1955). Simptom pacienta predstavljaet soboj virazhenie «latentnogo snovidenija-zhelanija», to est bessoznatelnih podavlennih konfliktov i zhelanij. On takzhe privnosit svoju sposobnost k psihoanaliticheskoj rabote, kotoraja silno zavisit ot vozmozhnostej raboti ego snovidenija, osushestvljajushejsja vo sne (sr. Kris, 1956). Kogda effektivnost «raboti snovidenija» pacienta silno narushena rasstrojstvami ego, primitivnimi zashitnimi mehanizmami ili psihoticheskimi trevogami (sr. Bion, 1958. 1959), mi neizmenno obnaruzhivaem, chto on ne podchinjaetsja fundamentalnomu pravilu i ne mozhet producirovat svobodnie associacii. V takih sluchajah povedenie pacienta v processe psihoanaliza harakterizuetsja ostrim zashitnim ili regressivnim ispolzovaniem sna i molchaniem. I naoborot, gipomaniakalnoe povedenie i sostojanie podema mogut sorvat osushestvlenie perenosa (sr. Klein, 1946 i Winnicott, 1935 o maniakalnoj zashite).
Analitik so svoej storoni obespechivaet vospriimchivost po otnosheniju k materialu pacienta, to est k ego svobodnim associacijam. Takim obrazom on ukrepljaet «zhelanie probuditsja» («analitik - eto tot, kto probuzhdaet» - Levin), a takzhe vipolnjaet rol ego spjashego: ego, virazhajushego rabotu snovidenija. Interpretiruja soprotivlenie pacienta i smjagchaja primitivnoe chuvstvo vini, on pomogaet visvobodit i organizovat bessoznatelnie zhelanija. V situacii psihoanaliza on dejstvuet kak «vspomogatelnoe ego» (Heimann, 1950). Krome togo, on predostavljaet v rasporjazhenie pacienta svoju sposobnost bolee svobodno formirovat simvolicheskie associacii. On uderzhivaet material pacienta «zhivim» v centre vnimanija. On sledit za tem, chtobi v psihicheskih i affektivnih processah ne bilo lozhnih i vnezapnih zashitnih blokov. Takim obrazom, on obespechivaet progress v psihoanaliticheskoj rabote (Glover, 1928).
Analitik, kak i snovidjashee ego, ne udovletvorjaet neposredstvenno nikakih bessoznatelnih zhelanij pacienta, tak kak oni nahodjat svoju realizaciju v nevroticheskom perenose. Ego rol ogranichivaetsja sochuvstviem, podderzhkoj i ponimaniem. To, chto on predlagaet, javljaet soboj simvolicheskoe udovletvorenie.
On sozdaet fizicheskoe okruzhenie, oblegchajushee virazhenie zhelanij i dejstvija pacienta, a takzhe pozvoljajushee emu samomu vesti sebja svobodno i tvorcheski - psihoanaliticheskuju obstanovku. Pod psihoanaliticheskoj obstanovkoj ja ponimaju fizicheskoe okruzhenie, v kotorom analitik pristupaet k provedeniju psihoanaliza s pacientom. V nashej obshirnoj literature imeetsja ischerpivajushij material, posvjashennij pacientu i analitiku. Odnako psihoanaliticheskaja obstanovka kak takovaja stala predmetom bolee pristalnogo vnimanija i izuchenija lish v poslevoennie godi (sr. Winnicott, Spitz, Scott i drugie). To, kakim obrazom i pochemu Frejd ustanovil opredelennie fizicheskie atributi psihonaliticheskoj obstanovki - obichno prinimaetsja kak dannost. Mne hotelos bi zdes snova povtorit, chto ja ne rassmatrivaju subektivnie prichini vibora Frejdom nekotorih elementov etoj obstanovki, takih kak ego lichnoe nezhelanie vstrechatsja vzgljadom s pacientom, v silu chego on predpochital raspolagatsja pozadi nego (1913). Genialnost Frejda zakljuchalas v tom, chto, nachinaja s izuchenija subektivnih dannih, on s neizmennim uspehom nahodil effektivnuju obshuju terapevticheskuju proceduru (sr. Eissler, 1951). Psihoanaliticheskuju obstanovku sozdaet uedinennaja komnata, nadezhno zashishennaja ot vtorzhenij i vmeshatelstv iz vneshnego mira. Takzhe ee obespechivaet komfortnaja temperatura i svezhest vozduha, osveshenie, kushetka, na kotoruju pacient mozhet lech i rasslabitsja. Analitik opredeljaet zaranee vremja seansa, vsegda odno i to zhe; dlitelnost seansa fiksirovana i takzhe ustanavlivaetsja analitikom. Krome togo, on beret na sebja objazatelstvo sohranjat bditelnost, vospriimchivost, sposobnost k dejstviju, ostavajas pri etom nenavjazchivim (Rycroft, 1956a; Winnicott, 1954a).
Dazhe poverhnostnoe rassmotrenie pokazivaet, naskolko iskusno Frejd pereraspredelil otvetstvennost za intrapsihicheskoe sostojanie spjashego mezhdu tremja elementami psihoanaliza - pacientom, analitikom i psihoanaliticheskoj obstanovkoj. Naskolko horosho eti tri sostavnih chasti celostnoj praktiki psihoanaliza proecirujutsja na trojstvennuju strukturu chelovecheskoj lichnosti - k primeru, v terminah Frejda, na id, ego i superego - prekrasno i ischerpivajushe rassmotreno mnogimi analitikami (sr. Fenichel, Bion, Fairbairn, Klein, Strachey i dr.)
Odno vesma vazhnoe, esli ne reshajushee otlichie ot sostojanija spjashego zakljuchaetsja v tom, chto analitik, blagodarja svoej lichnosti, delaet vozmozhnim vzaimodejstvie (perenos), kotoroe protivostoit izoljacii snovidjashego ego. I imenno eti vzaimootnoshenija perenosa pridajut psihoanalizu, v otlichie ot snovidenija, terapevticheskij harakter. Drugaja otlichitelnaja cherta dejatelnosti psihoanalitika (interpretacii) v sravnenii s rabotoj snovidenija ego zakljuchaetsja v tom, chto on vzaimodejstvuet s bessoznatelnimi impulsami ne cherez regressivnie mehanizmi, ispolzuemie ego spjashego - takie kak smeshenie, sgushenie, galljucinacija i tak dal ee - a obrashaetsja k soprotivleniju i patogennomu ispolzovaniju primitivnih zashitnih mehanizmov. On ne ustranjaet soprotivlenija, kak v gipnoze, a rabotaet pri ih nalichii i nad nimi, postepenno oblegchaja dostup ego pacienta k novim istochnikam energii i k bolee effektivnim psihicheskim processam. CHerez otnoshenie perenosa Frejd dal chelovecheskomu ego vozmozhnost dostich ego maksimalnih zavoevanij po prevrasheniju bessoznatelnogo v soznatelnoe i sdelal otkritimi samovosprijatiju, insajtu i kommunikacii obshirnie oblasti effektivnosti i vnutrennej psihicheskoj zhizni (fantazii), dostupnie prezhde lish v metaforicheskoj forme, cherez proizvedenija poetov, hudozhnikov i odarennih snovidcev. V vek, pochti polnostju pogloshennij izucheniem i zavoevaniem fizicheskogo okruzhenija, Frejd razrabotal metod izuchenija vnutrennej zhizni i togo, chto chelovek prichinjaet cheloveku. On sdelal vozmozhnim tvorcheskoe i terpelivoe postizhenie sil i faktorov, delajushih nas ljudmi, a imenno: nashih emocij, instinktov, psihiki i soznanija. V nem chelovecheskoe ego nashlo svoego pervogo istinnogo sojuznika, a ne ocherednogo vdohnovennogo proroka, intellektuala ili terapevticheskogo tirana. Sejchas dazhe opponenti Frejda priznajut, chto on pozvolil nam prolozhit terapevticheskij put v bessoznatelnoe; odnako ne tak jasno osoznaetsja, chto vsled za nim i blagodarja ego rabote samo funkcionirovanie i sferi dejstvija chelovecheskogo soznanija izmenilis, uglubilis i rasshirilis (Trilling, 1955). Ta titanicheskaja rabota duha Mikelandzhelo, kotoruju Frejd raspoznal v sozdannom im Moisee, verojatno, eshe v bolshej mere bila svojstvenna samomu Frejdu - eto ego vnutrennjaja borba, kotoraja privela k izobreteniju psihoanaliticheskogo metoda:
«No Mikelandzhelo pomeshaet nad mogiloj Papi Rimskogo drugogo Moiseja. On vishe istoricheskogo, «privichnogo» Moiseja. Mikelandzhelo pereosmisljaet temu razbitih Skrizhalej; on ne pozvoljaet Moiseju razbit ih vo gneve, a zastavljaet ego prochuvstvovat opasnost togo, chto oni mogut bit razbiti, zastavljaet ego umerit gnev ili, po krajnej mere, ne dat gnevu vilitsja v dejstvie. Tak Mikelandzhelo pridaet obrazu Moiseja nechto novoe, bolee chem chelovechnoe, i gigantskaja figura s ee ogromnoj fizicheskoj siloj stanovitsja voplosheniem visshego iz dostupnih cheloveku dushevnih dostizhenij - pobedi v borbe s vnutrennej strastju radi celi, kotoroj on posvjatil sebja... tak, besposhadno sudja samogo sebja, on podnimaetsja nad soboj.
V knige «Sovremennaja teorija snovidenij» svedeni vmeste nekotorie iz samih vazhnih statej po etomu voprosu za poslednie dvadcat pjat let. Predstavlennie raboti prinadlezhat peru uchenih shirokogo spektra analiticheskih shkol Evropi i Ameriki. Vse oni vdohnovleni Frejdom, no vnosjat novie izmerenija v ponimanie znachenija snovidenija v klinicheskoj praktike. Razlichnie avtori vidjat snovidenie po-raznomu: kak svidetelstvo razvitija psihoanaliza, kak raznovidnost perezhivanij cheloveka, kak sposob adaptacii, kak indikator konkretnoj formi psihicheskogo rasstrojstva, kak osushestvljaemoe im iskazhenie znachenija.
«Sovremennaja teorija snovidenij» ne tolko oznakomit chitatelja s sovremennim sostojaniem etogo voprosa, no i budet sposobstvovat vozrozhdeniju vnimanija k psihicheskomu processu, kotorij Frejd schital kraeugolnim kamnem psihoanaliza. Etot pobuzhdajushij k razmishlenijam sbornik, dopolnennij soderzhatelnim predisloviem i jasnimi kommentarijami redaktora k kazhdoj state, budet polezen kak prepodavatelju, tak i klinicistu.
Sara Flanders poluchila stepen doktora anglijskoj literaturi v Nju-Jorkskom Gosudarstvennom Universitete, g.Buffalo. Ona chlen Britanskogo Psihoanaliticheskogo Obshestva i psihoanalitik, zanimajushijsja chastnoj praktikoj.
Segodnja, pochti stoletie spustja posle proriva v ponimanii snovidenij i funkcionirovanija bessoznatelnoj misli, osushestvlennogo Frejdom, snovidenie uzhe ne zanimaet centralnogo mesta v psihoanaliticheskih debatah. Hotja snovidenija ostajutsja klassicheskim illjustrativnim materialom v psihoanaliticheskih klinicheskih rabotah, kak zametila Ella Frimen SHarp, majatnik, kachnuvshijsja v 1937 g. v storonu ot psihoanaliticheskogo interesa k interpretacii snovidenija, tak i ne vernulsja v ishodnoe polozhenie (Sharpe, 1937: 67). I segodnja on ne podvlasten ni odnoj dvizhushej sile ili professionalnomu mneniju. Sovremennie psihoanalitiki razgovarivajut na jazike, kotorij Andre Grin nazval jazikom poliglotov (Green, 1975), potencialno ne ponjatnom dazhe dlja zrelogo i teoreticheski iskushennogo analitika. Eshe bolee uslozhnili, no odnovremenno i obogatili mnogo storonnij internacionalnij psihoanaliticheskij vzgljad na snovidenie nevrologicheskie issledovanija, prjamo ili neposredstvenno vlijaja na neustojchivoe psihoanaliticheskoe edinodushie. Odnako sostaviteli nadejutsja, chto sobrannie imi stati pozvoljat chitatelju poluchit predstavlenie o diapazone sushestvujushih v psihoanaliticheskoj nauke vzgljadov na snovidenie.
V dannom predislovii ja vnachale kratko izlozhu vzgljadi Frejda na snovidenija, a zatem viborochno ostanovljus na posledujushem razvitii predstavlenij o snah i ih roli v psihoanaliticheskom processe. Predstavlennie nizhe stati ja razdelila na chetire chasti. Osnovu dannogo sbornika zakladivaet predstavlennaja ranshe drugih statja Masuda.
Kana o vzaimosvjazi mezhdu klassicheskoj teoriej snovidenija i psihoanaliticheskim processom. Vtoraja chast vkljuchaet centralnie raboti klassicheskoj polemiki po voprosu: zanimaet li eshe snovidenie «osoboe» mesto v klinicheskoj praktike, i pochemu. V chasti tretej sobrani raboti francuzskoj i anglijskoj shkol o processe snovidenija, a v chetvertoj opisano razvitie idei ot klassicheskogo ego k sovremennoj samosti psihoanaliza, glavnim obrazom v Soedinennih SHtatah. CHitatel zametit, chto eti stati raspolozheni v istoricheskom porjadke, chto, po moemu mneniju, polezno pri izlozhenii razvivajushihsja techenij po mere togo, kak oni ukorenjajutsja v psihoanaliticheskih rassuzhdenijah. Zdes malo povtorenij, no mnogo raznoobraznoj, inogda dovolno slozhnoj argumentacii.
§§ ЭЗОТЕРИКА - ТОЛКОВАНИЕ СНОВИДЕНИЙ ПО ФРЕЙДУ, ПРАКТИКА МАНТРЫ, ЧАКРЫ И ИХ ОПИСАНИЕ И ФУНКЦИИ
Скачать: эзотерика, толкование, сновидений, фрейду, практика, мантры, чакры, описание, функции.doc || Скачать: эзотерика, толкование, сновидений, фрейду, практика, мантры, чакры, описание, функции.mp3