Эзотерика. ЕЩЕ РАЗ ДАДИМ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Еще раз дадим определение. Что такое рационалисты?

Есть два основных положения рационалистов. Первое считает, что самое главное в человеке, ведущее – это его рассудок, то есть логическая система рассуждений. И второе то, что этот рассудок всеобщий, одинаковый для всех людей. Это два основных положения всякого рационализма. Если это рационалист религиозный, то он считает, что его рассудок это есть Божественность. Т.е. идеальный разум – это Божественность.

Отрицательная сторона рационализма в том, что, раз это у всех одинаково, то истина объективна, и если два человека не согласны между собой, то один из них просто плохо подумал и не сообразил. А если я хорошо подумал и сообразил, то мою истину обязательно все должны принять, потому что она объективна.

То, что рационалист – человек прагматичный – это глупость. Рационализм не имеет никакого отношения к прагматизму. Или, например, "рационалист – это тот, кто здраво рассуждает". Тот, кто, вроде, нормальный человек. Или – тот, кто любит науку. Подобные глупости приводят к тому, что люди ошибаются в вопросе о том, кто является рационалистом.

Вершиной жизни они считают логическое мышление.

Опять-таки, является глубокой ошибкой думать, что мистик – это что-то такое таинственное, непонятное. Мистика – это вовсе не противоположность рационализма, это совершенно другая вещь. Они могут частично пересекаться, могут не пересекаться. Но так сложилось, что в истории средневековой европейской философии мистика и рационализм были двумя главными направлениями, которые как-то пересекались, как-то не пересекались, но были разными направлениями. Хотя, в принципе, теоретически, понятия мистика и рационализм – это не онтонимы. Это просто разные вещи.

Итак, как я уже говорил, главная идея мистики в том, что то, что вверху, то и внизу, что мир структурно повторяется на всех своих уровнях. Или, что мир устроен по принципу голограммы – в каждом отдельном кусочке можно увидеть все изображение, только менее четко.

Обычно в мистику включается еще одна вещь. Мистика может быть и религиозной, и нерелигиозной. Например, гадание на картах – это нерелигиозная мистика, потому что предполагается, что колода карт структурно повторяет космос, а иначе на ней нельзя было бы гадать. Космос отражается в колоде карт, или в кофейной гуще, или в чем-то другом, только поэтому можно гадать на них. Это пример нерелигиозной мистики. А религиозная мистика, естественно, считает, что, раз все структурно подобно, то Божественное структурно подобно человеческому. Высшие миры структурно подобны низшим. Поэтому Божественность мы можем познать, вглядываясь в мир вокруг нас и в себя самого. В религиозной мистике важнейшая вещь – познание Божественности, которое осуществляется вглядыванием в мир вокруг и внутри нас. Более того, поскольку это структурно подобно, то мы можем структурно познавать Божественность. Не просто иметь о ней некое представление, а как бы ее изучать Божественность, вглядываясь в нижние миры, поскольку они структурно подобны верхним. Это – естественное следствие из мистики, если мы принимаем религиозную концепцию.

Это называется на научном языке словом теософия (не путать с Блаватской). Теософия предполагает познание Божественности, углубление в Божественность, внедрение в Божественность, структурное описание Божественности. Это все является необходимой частью мистики, особенно еврейской.

Важнейшим элементом религиозной мистики является понятие теургия. Теургия – это возможность влияния на высшие миры, поскольку мы понимаем их структуру. Теургия означает, что мы можем влиять на Бога.

И у рационализма, и у мистики имеются свои отрицательные стороны. Оборотная, отрицательная сторона мистики, – это магия. Мистика прилагает максимальные усилия, чтобы не дойти до магии, и остановиться, и не сдвинуться туда. Точнее, это даже не обратная сторона, а это опасность, подстерегающая мистику. Мы говорили, что опасность, подстерегающая рационализм – это – "как я думаю, так и все должны думать". Конечно, есть много нормальных рационалистов, до этого не доходящих, не настолько уверенных в себе. Но, теоретически, это та опасность, которая подстерегает рационалиста. А опасность, которая подстерегает мистика – это "сваливание" в магию. Магия это применение высших сил для своих низших целей.

Теургия, как мы сказали – влияние на Божественность. Разница между магией и теургией в том, что влияние на Божественность, если оно делается с правильными, Божественными целями, – это не стягивание вниз Божественных сил для моих целей, низших. В теургии мистик, влияя на высшие миры, стремится к выполнению Божественной воли, а не своей. Очень важно, что мистик стремится влиться в Божественную волю и правильно в ее рамках действовать, то есть, он как бы влияет на Божественность в том смысле, в котором Бог хочет от человека, чтобы он влиял на Божественность.

Рассмотрим классический пример, когда Авраам возражает Богу, спорит с Ним. Он не становится от этого, не дай Бог, врагом Бога. Когда Авраам спорит с Богом, он спорит с Ним правильно, так, как человек и должен с Богом спорить, – а не как те, кто строили Вавилонскую башню против Бога.

Поэтому мистик, когда он воздействует на высшие миры, он делает это так, как человек должен воздействовать на высшие миры, как Бог хочет, чтобы человек воздействовал на высшие миры, а не просто в качестве борьбы с Богом или для своих низших целей (тогда это становится магией).

Теософия и теургия являются важнейшим элементом мистики.

Так случилось, ввиду некоего переноса названий, что средневековые рационалисты назывались аристотеликами, а средневековые мистики – неоплатониками. Я ухожу сейчас от вопроса о том, является ли неоплатонизм в чистом виде... И совершенно неважно, является ли неоплатонизм платонизмом. Важно то, что словом "неоплатоника" называют средневековую мистику.

Неоплатонизм придумал человек, которого звали Плотин, в 3 веке новой эры, и сам Плотин считал, что они просто излагает Платона. Но, тем не менее, его концепция от Платона довольно сильно отличается. Плотин считается последним взлетом античной философии. Плотин не был христианином, он был классическим античным философом.

Краткий экскурс: в чем разница между Платоном и Аристотелем? Они жили очень близко друг от друга и Аристотель был учеником Платона и его наследником в Академии. А сам Аристотель был учителем Александра Македонского. И поскольку Александр Македонский – это середина –4 века, то Платон – это –400 год, а Аристотель это, соответственно, –350-й.

Есть много цитат, известных каждому советскому человеку: "Перекуем мечи на орала"... Из Аристотеля всем известна фраза: "Платон мне друг, но истина дороже. Это он сказал, когда сам занял пост Платоновской академии, в ответ на упреки учеников Платона.

Я должен сейчас высказать всю философию "на одной ноге", и я должен определить, в чем центральная разница между ними. Эта разница – в понимании того, что такое "общее". "Общее" – это настоящая сущность, или "общее" – это обобщение реальных предметов. Иными словами, что такое "стол"? "Стол" вообще? Это наше обобщение реальных понятий стола, так как "стола" вообще самого по себе не существует. Это Аристотель. А Платон – это вот что: есть идея стола, "стол" в высшем смысле, он-то и есть на самом деле настоящий существующий стол, а наш, "низший" стол – это просто его проекция в наш мир. Иными словами, это разное восприятие "общего". Что является настоящей реальностью? Для Платона настоящей реальностью является высший мир идей, которого наш мир – только слабое подобие, и то, что мы должны изучать по-настоящему – это высший мир идей. И поэтому "общее" – человек вообще, стол вообще, – являются настоящими реальностями для Платона. А наши конкретные сущности – это случайные воплощения вот этих правильных настоящих сущностей. Это – подход Платона. Для Аристотеля, наоборот, конкретным миром является наш реальный мир. А общие понятия – это термины нашего языка, с помощью которых мы проводим систематизацию реального окружающего мира.

Понятно, что в математике полностью проводится идея Платона. Настоящий треугольник в математике – это не то, что мы рисуем на доске. Это – только слабое подобие настоящего, идеального треугольника.

И, тем не менее, хотя, казалось бы, какая разница? – так получилось, что в средневековье эти понятия чуть ли не переставились.

От Платона и Аристотеля до средневековых неоплатоников и аристотеликов такое большое расстояние, что они совершенно сдвинулись со своих мест.

У Платона существует идеальный мир идей, иерархический, а потом – наш физический мир. Физический мир, а это вот реальный мир идей. Реален по-настоящему мир идей, а наш физический мир – случаен. И в этом мире идей существует высшая идея, как бы абсолютное Добро, Единство. Высшая идея в структурированном, иерархическом мире идей. А кроме того, существует некая высшая сила, которая называется Демиург, или, иначе, Создатель, Творец. Вот этот Демиург взял эти идеи и наложил их на первозданную материю. Первозданная материя, которая служила как бы материалом, чтобы на нее эти идеи насадить. Демиург – это такой Творец, который взял эти идеи и реализовал их в неком случайном виде внизу. Появляются случайные представители этого высшего мира каждый раз. Он, конечно, структурирован и иерархичен, и в нем есть самая высшая идея, от которой это все происходит, – это идея единства и добра. Отсюда это называется материя, а это называется форма. То есть, идея, заключенная в вещи, называется ее форма. А первозданная субстанция, на которую это наложено, называется материя. Иными словами, форма это сущность вещи. Вы думали, что форма – это некое внешнее представление – ничего подобного. В средневековой философии словом "форма" обозначают сущность вещи. Еще раз, несмотря на то, что все это говорил Платон, дальше в средневековье эта концепция развивается аристотеликами, а неоплатоники это нечто иное.

Главное, что нужно сейчас объяснить – это то, что под словом цура – форма – имеется в виду то, что делает эту вещь этой вещью, то есть, ее сущность. Самый лучший пример для нас в современности – это, например, книга или стихотворение. Текст книги или стихотворения – это ее сущность, а как она написана – это материя, на которую оно наложено. Возьмем стихотворение. Нам понятно, что, на чем бы оно ни было напечатано, его сущность – это его слова. Это и называется словом цура – форма. Та форма, в которую организованы буквы – это и есть сущность стихотворения. А бумага, на которой оно напечатано – это материя. Эта сущность, форма реализуется на той или иной материи. Форма – это текст, слова. Слова стихотворения печатаются на той или иной бумаге. Это самый типичный пример, когда главное это именно форма, – слова стихотворения, ее мы изучаем, она для нас ценность. А ее конкретное представление в такой типографии, или в другой типографии для нас – случайность и неинтересность. Мы подходим с чисто платоновских позиций. Мы не изучаем данную книжку, в смысле, данный экземпляр книги, мы изучаем стихотворение, которое приняло в ней ту или иную случайную форму, но текст стихотворения всюду одинаковый. Его мы изучаем, а не физически вот эту бумажку. Это всегда так? Правильно. Но абсолютизация этого на весь мир – это и есть Платон. Совершенно верно – в математике, в литературе это так и есть. Платон же не взял свою идею совершенно не из чего. Но когда мы говорим, что так устроен весь мир, так устроено не только стихотворение, но и человек, и все что хочешь – тогда будет Платон. То есть Платон – это когда берем некую реальную ситуацию и преобразуем ее на весь космос. Привычные нам духовные объекты – в смысле культурной духовности – их распространяем на все.

Я все это рассказывал вот зачем: потому что здесь есть в некотором смысле два вида Божества. Есть Божество, которое – высшая идея, – Единое, Высшее, Доброе, Свет и т.д. – в некотором смысле, это некий "хороший" Бог. А есть Демиург, который Бог в некотором смысле плохой. Он создал этот мир, темный и нехороший, из светлых идей. И мы вынуждены в этом темном мире жить. А идеи мы ловим по отсветам на стенках этой пещеры. Платон состоит в том, что мы живем в темном мире, где есть отсветы идей, которые ловит наш дух, а окружающий мир – он на самом деле плохой, и его создал Демиург, "плохой" Бог. В этой конструкции всегда Бог-Творец – плохой. Он сотворил этот нехороший мир вместо светлого мира идей. Демиург накладывал эти идеи на материю. Это фундаментально отрицательное отношение к окружающему миру. И принципиально желание из него выбраться в спиритуальную область. Что такое спиритуализм? Спиритуализм – это придание настоящей реальности каким-то высшим духовным проявлениям, и считание окружающей жизни чем-то низшим и нехорошим. Спиритуализация – это взгляд на окружающую реальность как нечто не очень достойное, не очень высокое, не очень Божественное, нечто примитивное, темное, а что настоящей реальностью являются наши духовные переживания, что-то более высшее, что-то, что мы видим в минуты прозрения, – это настоящая сущность, это настоящая Божественность, это настоящий свет. А все вокруг – это не свет. Спиритуализация – это уход от реальности в мир чистых ощущений, прозрений.

Такая конструкция, когда есть два Бога, причем Творец плохой, а этот светлый идеал – хороший, называется термином гностицизм. Естественно, что гностицизм в европейской культуре является классической ересью, направленной против еврейско-христианского взгляда на мир. То есть, и для евреев, и для христиан такой подход является классической, типичной ересью, которую евреи отрицали, а христиане уничтожали физически.

Гностики – это именно такой подход к миру. Наличие двух Божественных сил: светлой, идеальной идеи, и плохого Создателя, который эту идею претворил в черт-те что в окружающем мире.

Теперь мы закроем скобку про Платона и Аристотеля, и вернемся к нашей средневековой мистике.

Многое из того, о чем мы сказали, что это идеи Платона, в средневековье считается аристотелизмом. А вот неоплатонизм – это другая вещь, которая была сделана Плотином, и которая состоит в том, что от этого высшего единого есть процесс постепенной эманации через различные структуры миров до нашего мира. Этот процесс постепенной эманации от высших миров к нашему миру, где постепенно проходятся степени дух, душа и разные их преобразования, а мир постепенно стремится в некое взаимовлияние между Богом и миром, притом, что Божественность как бы эманируется вниз, а мир приближается к Божественности, – это Плотин и это неоплатонизм, который очень похож на Каббалу, но все же отличается от нее в нескольких очень важных аспектах.

{ Еще раз дадим определение }

Eshe raz dadim opredelenie. CHto takoe racionalisti?

Est dva osnovnih polozhenija racionalistov. Pervoe schitaet, chto samoe glavnoe v cheloveke, vedushee – eto ego rassudok, to est logicheskaja sistema rassuzhdenij. I vtoroe to, chto etot rassudok vseobshij, odinakovij dlja vseh ljudej. Eto dva osnovnih polozhenija vsjakogo racionalizma. Esli eto racionalist religioznij, to on schitaet, chto ego rassudok eto est Bozhestvennost. T.e. idealnij razum – eto Bozhestvennost.

Otricatelnaja storona racionalizma v tom, chto, raz eto u vseh odinakovo, to istina obektivna, i esli dva cheloveka ne soglasni mezhdu soboj, to odin iz nih prosto ploho podumal i ne soobrazil. A esli ja horosho podumal i soobrazil, to moju istinu objazatelno vse dolzhni prinjat, potomu chto ona obektivna.

To, chto racionalist – chelovek pragmatichnij – eto glupost. Racionalizm ne imeet nikakogo otnoshenija k pragmatizmu. Ili, naprimer, "racionalist – eto tot, kto zdravo rassuzhdaet". Tot, kto, vrode, normalnij chelovek. Ili – tot, kto ljubit nauku. Podobnie gluposti privodjat k tomu, chto ljudi oshibajutsja v voprose o tom, kto javljaetsja racionalistom.

Vershinoj zhizni oni schitajut logicheskoe mishlenie.

Opjat-taki, javljaetsja glubokoj oshibkoj dumat, chto mistik – eto chto-to takoe tainstvennoe, neponjatnoe. Mistika – eto vovse ne protivopolozhnost racionalizma, eto sovershenno drugaja vesh. Oni mogut chastichno peresekatsja, mogut ne peresekatsja. No tak slozhilos, chto v istorii srednevekovoj evropejskoj filosofii mistika i racionalizm bili dvumja glavnimi napravlenijami, kotorie kak-to peresekalis, kak-to ne peresekalis, no bili raznimi napravlenijami. Hotja, v principe, teoreticheski, ponjatija mistika i racionalizm – eto ne ontonimi. Eto prosto raznie veshi.

Itak, kak ja uzhe govoril, glavnaja ideja mistiki v tom, chto to, chto vverhu, to i vnizu, chto mir strukturno povtorjaetsja na vseh svoih urovnjah. Ili, chto mir ustroen po principu gologrammi – v kazhdom otdelnom kusochke mozhno uvidet vse izobrazhenie, tolko menee chetko.

Obichno v mistiku vkljuchaetsja eshe odna vesh. Mistika mozhet bit i religioznoj, i nereligioznoj. Naprimer, gadanie na kartah – eto nereligioznaja mistika, potomu chto predpolagaetsja, chto koloda kart strukturno povtorjaet kosmos, a inache na nej nelzja bilo bi gadat. Kosmos otrazhaetsja v kolode kart, ili v kofejnoj gushe, ili v chem-to drugom, tolko poetomu mozhno gadat na nih. Eto primer nereligioznoj mistiki. A religioznaja mistika, estestvenno, schitaet, chto, raz vse strukturno podobno, to Bozhestvennoe strukturno podobno chelovecheskomu. Visshie miri strukturno podobni nizshim. Poetomu Bozhestvennost mi mozhem poznat, vgljadivajas v mir vokrug nas i v sebja samogo. V religioznoj mistike vazhnejshaja vesh – poznanie Bozhestvennosti, kotoroe osushestvljaetsja vgljadivaniem v mir vokrug i vnutri nas. Bolee togo, poskolku eto strukturno podobno, to mi mozhem strukturno poznavat Bozhestvennost. Ne prosto imet o nej nekoe predstavlenie, a kak bi ee izuchat Bozhestvennost, vgljadivajas v nizhnie miri, poskolku oni strukturno podobni verhnim. Eto – estestvennoe sledstvie iz mistiki, esli mi prinimaem religioznuju koncepciju.

Eto nazivaetsja na nauchnom jazike slovom teosofija (ne putat s Blavatskoj). Teosofija predpolagaet poznanie Bozhestvennosti, uglublenie v Bozhestvennost, vnedrenie v Bozhestvennost, strukturnoe opisanie Bozhestvennosti. Eto vse javljaetsja neobhodimoj chastju mistiki, osobenno evrejskoj.

Vazhnejshim elementom religioznoj mistiki javljaetsja ponjatie teurgija. Teurgija – eto vozmozhnost vlijanija na visshie miri, poskolku mi ponimaem ih strukturu. Teurgija oznachaet, chto mi mozhem vlijat na Boga.

I u racionalizma, i u mistiki imejutsja svoi otricatelnie storoni. Oborotnaja, otricatelnaja storona mistiki, – eto magija. Mistika prilagaet maksimalnie usilija, chtobi ne dojti do magii, i ostanovitsja, i ne sdvinutsja tuda. Tochnee, eto dazhe ne obratnaja storona, a eto opasnost, podsteregajushaja mistiku. Mi govorili, chto opasnost, podsteregajushaja racionalizm – eto – "kak ja dumaju, tak i vse dolzhni dumat". Konechno, est mnogo normalnih racionalistov, do etogo ne dohodjashih, ne nastolko uverennih v sebe. No, teoreticheski, eto ta opasnost, kotoraja podsteregaet racionalista. A opasnost, kotoraja podsteregaet mistika – eto "svalivanie" v magiju. Magija eto primenenie visshih sil dlja svoih nizshih celej.

Teurgija, kak mi skazali – vlijanie na Bozhestvennost. Raznica mezhdu magiej i teurgiej v tom, chto vlijanie na Bozhestvennost, esli ono delaetsja s pravilnimi, Bozhestvennimi celjami, – eto ne stjagivanie vniz Bozhestvennih sil dlja moih celej, nizshih. V teurgii mistik, vlijaja na visshie miri, stremitsja k vipolneniju Bozhestvennoj voli, a ne svoej. Ochen vazhno, chto mistik stremitsja vlitsja v Bozhestvennuju volju i pravilno v ee ramkah dejstvovat, to est, on kak bi vlijaet na Bozhestvennost v tom smisle, v kotorom Bog hochet ot cheloveka, chtobi on vlijal na Bozhestvennost.

Rassmotrim klassicheskij primer, kogda Avraam vozrazhaet Bogu, sporit s Nim. On ne stanovitsja ot etogo, ne daj Bog, vragom Boga. Kogda Avraam sporit s Bogom, on sporit s Nim pravilno, tak, kak chelovek i dolzhen s Bogom sporit, – a ne kak te, kto stroili Vavilonskuju bashnju protiv Boga.

Poetomu mistik, kogda on vozdejstvuet na visshie miri, on delaet eto tak, kak chelovek dolzhen vozdejstvovat na visshie miri, kak Bog hochet, chtobi chelovek vozdejstvoval na visshie miri, a ne prosto v kachestve borbi s Bogom ili dlja svoih nizshih celej (togda eto stanovitsja magiej).

Teosofija i teurgija javljajutsja vazhnejshim elementom mistiki.

Tak sluchilos, vvidu nekoego perenosa nazvanij, chto srednevekovie racionalisti nazivalis aristotelikami, a srednevekovie mistiki – neoplatonikami. JA uhozhu sejchas ot voprosa o tom, javljaetsja li neoplatonizm v chistom vide... I sovershenno nevazhno, javljaetsja li neoplatonizm platonizmom. Vazhno to, chto slovom "neoplatonika" nazivajut srednevekovuju mistiku.

Neoplatonizm pridumal chelovek, kotorogo zvali Plotin, v 3 veke novoj eri, i sam Plotin schital, chto oni prosto izlagaet Platona. No, tem ne menee, ego koncepcija ot Platona dovolno silno otlichaetsja. Plotin schitaetsja poslednim vzletom antichnoj filosofii. Plotin ne bil hristianinom, on bil klassicheskim antichnim filosofom.

Kratkij ekskurs: v chem raznica mezhdu Platonom i Aristotelem? Oni zhili ochen blizko drug ot druga i Aristotel bil uchenikom Platona i ego naslednikom v Akademii. A sam Aristotel bil uchitelem Aleksandra Makedonskogo. I poskolku Aleksandr Makedonskij – eto seredina –4 veka, to Platon – eto –400 god, a Aristotel eto, sootvetstvenno, –350-j.

Est mnogo citat, izvestnih kazhdomu sovetskomu cheloveku: "Perekuem mechi na orala"... Iz Aristotelja vsem izvestna fraza: "Platon mne drug, no istina dorozhe. Eto on skazal, kogda sam zanjal post Platonovskoj akademii, v otvet na upreki uchenikov Platona.

JA dolzhen sejchas viskazat vsju filosofiju "na odnoj noge", i ja dolzhen opredelit, v chem centralnaja raznica mezhdu nimi. Eta raznica – v ponimanii togo, chto takoe "obshee". "Obshee" – eto nastojashaja sushnost, ili "obshee" – eto obobshenie realnih predmetov. Inimi slovami, chto takoe "stol"? "Stol" voobshe? Eto nashe obobshenie realnih ponjatij stola, tak kak "stola" voobshe samogo po sebe ne sushestvuet. Eto Aristotel. A Platon – eto vot chto: est ideja stola, "stol" v visshem smisle, on-to i est na samom dele nastojashij sushestvujushij stol, a nash, "nizshij" stol – eto prosto ego proekcija v nash mir. Inimi slovami, eto raznoe vosprijatie "obshego". CHto javljaetsja nastojashej realnostju? Dlja Platona nastojashej realnostju javljaetsja visshij mir idej, kotorogo nash mir – tolko slaboe podobie, i to, chto mi dolzhni izuchat po-nastojashemu – eto visshij mir idej. I poetomu "obshee" – chelovek voobshe, stol voobshe, – javljajutsja nastojashimi realnostjami dlja Platona. A nashi konkretnie sushnosti – eto sluchajnie voploshenija vot etih pravilnih nastojashih sushnostej. Eto – podhod Platona. Dlja Aristotelja, naoborot, konkretnim mirom javljaetsja nash realnij mir. A obshie ponjatija – eto termini nashego jazika, s pomoshju kotorih mi provodim sistematizaciju realnogo okruzhajushego mira.

Ponjatno, chto v matematike polnostju provoditsja ideja Platona. Nastojashij treugolnik v matematike – eto ne to, chto mi risuem na doske. Eto – tolko slaboe podobie nastojashego, idealnogo treugolnika.

I, tem ne menee, hotja, kazalos bi, kakaja raznica? – tak poluchilos, chto v srednevekove eti ponjatija chut li ne perestavilis.

Ot Platona i Aristotelja do srednevekovih neoplatonikov i aristotelikov takoe bolshoe rasstojanie, chto oni sovershenno sdvinulis so svoih mest.

U Platona sushestvuet idealnij mir idej, ierarhicheskij, a potom – nash fizicheskij mir. Fizicheskij mir, a eto vot realnij mir idej. Realen po-nastojashemu mir idej, a nash fizicheskij mir – sluchaen. I v etom mire idej sushestvuet visshaja ideja, kak bi absoljutnoe Dobro, Edinstvo. Visshaja ideja v strukturirovannom, ierarhicheskom mire idej. A krome togo, sushestvuet nekaja visshaja sila, kotoraja nazivaetsja Demiurg, ili, inache, Sozdatel, Tvorec. Vot etot Demiurg vzjal eti idei i nalozhil ih na pervozdannuju materiju. Pervozdannaja materija, kotoraja sluzhila kak bi materialom, chtobi na nee eti idei nasadit. Demiurg – eto takoj Tvorec, kotorij vzjal eti idei i realizoval ih v nekom sluchajnom vide vnizu. Pojavljajutsja sluchajnie predstaviteli etogo visshego mira kazhdij raz. On, konechno, strukturirovan i ierarhichen, i v nem est samaja visshaja ideja, ot kotoroj eto vse proishodit, – eto ideja edinstva i dobra. Otsjuda eto nazivaetsja materija, a eto nazivaetsja forma. To est, ideja, zakljuchennaja v veshi, nazivaetsja ee forma. A pervozdannaja substancija, na kotoruju eto nalozheno, nazivaetsja materija. Inimi slovami, forma eto sushnost veshi. Vi dumali, chto forma – eto nekoe vneshnee predstavlenie – nichego podobnogo. V srednevekovoj filosofii slovom "forma" oboznachajut sushnost veshi. Eshe raz, nesmotrja na to, chto vse eto govoril Platon, dalshe v srednevekove eta koncepcija razvivaetsja aristotelikami, a neoplatoniki eto nechto inoe.

Glavnoe, chto nuzhno sejchas objasnit – eto to, chto pod slovom cura – forma – imeetsja v vidu to, chto delaet etu vesh etoj veshju, to est, ee sushnost. Samij luchshij primer dlja nas v sovremennosti – eto, naprimer, kniga ili stihotvorenie. Tekst knigi ili stihotvorenija – eto ee sushnost, a kak ona napisana – eto materija, na kotoruju ono nalozheno. Vozmem stihotvorenie. Nam ponjatno, chto, na chem bi ono ni bilo napechatano, ego sushnost – eto ego slova. Eto i nazivaetsja slovom cura – forma. Ta forma, v kotoruju organizovani bukvi – eto i est sushnost stihotvorenija. A bumaga, na kotoroj ono napechatano – eto materija. Eta sushnost, forma realizuetsja na toj ili inoj materii. Forma – eto tekst, slova. Slova stihotvorenija pechatajutsja na toj ili inoj bumage. Eto samij tipichnij primer, kogda glavnoe eto imenno forma, – slova stihotvorenija, ee mi izuchaem, ona dlja nas cennost. A ee konkretnoe predstavlenie v takoj tipografii, ili v drugoj tipografii dlja nas – sluchajnost i neinteresnost. Mi podhodim s chisto platonovskih pozicij. Mi ne izuchaem dannuju knizhku, v smisle, dannij ekzempljar knigi, mi izuchaem stihotvorenie, kotoroe prinjalo v nej tu ili inuju sluchajnuju formu, no tekst stihotvorenija vsjudu odinakovij. Ego mi izuchaem, a ne fizicheski vot etu bumazhku. Eto vsegda tak? Pravilno. No absoljutizacija etogo na ves mir – eto i est Platon. Sovershenno verno – v matematike, v literature eto tak i est. Platon zhe ne vzjal svoju ideju sovershenno ne iz chego. No kogda mi govorim, chto tak ustroen ves mir, tak ustroeno ne tolko stihotvorenie, no i chelovek, i vse chto hochesh – togda budet Platon. To est Platon – eto kogda berem nekuju realnuju situaciju i preobrazuem ee na ves kosmos. Privichnie nam duhovnie obekti – v smisle kulturnoj duhovnosti – ih rasprostranjaem na vse.

JA vse eto rasskazival vot zachem: potomu chto zdes est v nekotorom smisle dva vida Bozhestva. Est Bozhestvo, kotoroe – visshaja ideja, – Edinoe, Visshee, Dobroe, Svet i t.d. – v nekotorom smisle, eto nekij "horoshij" Bog. A est Demiurg, kotorij Bog v nekotorom smisle plohoj. On sozdal etot mir, temnij i nehoroshij, iz svetlih idej. I mi vinuzhdeni v etom temnom mire zhit. A idei mi lovim po otsvetam na stenkah etoj pesheri. Platon sostoit v tom, chto mi zhivem v temnom mire, gde est otsveti idej, kotorie lovit nash duh, a okruzhajushij mir – on na samom dele plohoj, i ego sozdal Demiurg, "plohoj" Bog. V etoj konstrukcii vsegda Bog-Tvorec – plohoj. On sotvoril etot nehoroshij mir vmesto svetlogo mira idej. Demiurg nakladival eti idei na materiju. Eto fundamentalno otricatelnoe otnoshenie k okruzhajushemu miru. I principialno zhelanie iz nego vibratsja v spiritualnuju oblast. CHto takoe spiritualizm? Spiritualizm – eto pridanie nastojashej realnosti kakim-to visshim duhovnim projavlenijam, i schitanie okruzhajushej zhizni chem-to nizshim i nehoroshim. Spiritualizacija – eto vzgljad na okruzhajushuju realnost kak nechto ne ochen dostojnoe, ne ochen visokoe, ne ochen Bozhestvennoe, nechto primitivnoe, temnoe, a chto nastojashej realnostju javljajutsja nashi duhovnie perezhivanija, chto-to bolee visshee, chto-to, chto mi vidim v minuti prozrenija, – eto nastojashaja sushnost, eto nastojashaja Bozhestvennost, eto nastojashij svet. A vse vokrug – eto ne svet. Spiritualizacija – eto uhod ot realnosti v mir chistih oshushenij, prozrenij.

Takaja konstrukcija, kogda est dva Boga, prichem Tvorec plohoj, a etot svetlij ideal – horoshij, nazivaetsja terminom gnosticizm. Estestvenno, chto gnosticizm v evropejskoj kulture javljaetsja klassicheskoj eresju, napravlennoj protiv evrejsko-hristianskogo vzgljada na mir. To est, i dlja evreev, i dlja hristian takoj podhod javljaetsja klassicheskoj, tipichnoj eresju, kotoruju evrei otricali, a hristiane unichtozhali fizicheski.

Gnostiki – eto imenno takoj podhod k miru. Nalichie dvuh Bozhestvennih sil: svetloj, idealnoj idei, i plohogo Sozdatelja, kotorij etu ideju pretvoril v chert-te chto v okruzhajushem mire.

Teper mi zakroem skobku pro Platona i Aristotelja, i vernemsja k nashej srednevekovoj mistike.

Mnogoe iz togo, o chem mi skazali, chto eto idei Platona, v srednevekove schitaetsja aristotelizmom. A vot neoplatonizm – eto drugaja vesh, kotoraja bila sdelana Plotinom, i kotoraja sostoit v tom, chto ot etogo visshego edinogo est process postepennoj emanacii cherez razlichnie strukturi mirov do nashego mira. Etot process postepennoj emanacii ot visshih mirov k nashemu miru, gde postepenno prohodjatsja stepeni duh, dusha i raznie ih preobrazovanija, a mir postepenno stremitsja v nekoe vzaimovlijanie mezhdu Bogom i mirom, pritom, chto Bozhestvennost kak bi emaniruetsja vniz, a mir priblizhaetsja k Bozhestvennosti, – eto Plotin i eto neoplatonizm, kotorij ochen pohozh na Kabbalu, no vse zhe otlichaetsja ot nee v neskolkih ochen vazhnih aspektah.

ЕЩЕ РАЗ ДАДИМ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«Еще раз дадим определение»

{ Еще раз дадим определение }