Эзотерика. КОРЕЙСКИЙ ШАМАН ДОЛЖЕН НАУЧИТЬСЯ НЕ ТОЛЬКО ИСКУССТВУ ПРЕДСКАЗАНИЯ И ИЗГОТОВЛЕНИЮ АМУЛЕТОВ, НО ОВЛАДЕТЬ ТАНЦЕМ, ИГРОЙ НА МУЗЫКАЛЬНЫХ ИНСТРУМЕНТАХ, РАЗНООБРАЗНЫМИ ПЕСНОПЕНИЯМИ, ПРИГОТОВЛЕНИЕМ ЖЕРТВЕННЫХ БЛЮД И ИЗГОТОВЛЕНИЕМ БУМАЖНЫХ ЦВЕТОВ И ФИГУР

Корейский шаман должен научиться не только искусству предсказания и изготовлению амулетов, но овладеть танцем, игрой на музыкальных инструментах, разнообразными песнопениями, приготовлением жертвенных блюд и изготовлением бумажных цветов и фигур. В зависимости от того, какое божество должно появиться, он надевает соответствующие одежды и готовит определенные жертвенные пиршества, что не так легко при большом количестве божеств; затем он танцует для божества, используя характерные жесты, при этом он исполняет шаманские песнопения, которые длятся часто более четырех часов подряд. Необходимо также овладеть определенной техникой задавать вопросы, «тодум и». Если при произнесении предсказаний божества, вопреки ожиданию, не хотят явиться, шаман может что-то сообщить своим нуждающимся в помощи просителям лишь в том случае, если перед тем получил достаточно сведений о ситуации в семье путем умело поставленных вопросов. Учителя шамана, божественные родители Зимбумо, руководят и направляют божественное дитя Зимязик в процессе его обучения. Ученик поддерживает своих божественных родителей, когда они проводят церемонии совместно с другими шаманами. Позднее он может действовать сообща с другими шаманами и брать на себя выполнение определенных заданий во время комплексных церемоний до того момента, когда овладеет всеми знаниями и сможет действовать самостоятельно. Корейский шаман до того, как он признается таковым, подвергается испытанию с тем, чтобы исключить возможность его одержимости злыми духами. Одновременно пытаются установить, какие божества говорят через него, и на основании этого определяется его ранг внутри иерархии шаманов (Hung-Youn, 1982,33).

Послушник австралийского вурадьери может лишь после завершения посвящения, после того, как он «сделан мужчиной», стать доктором. Он должен обнаруживать отмеченность своим докторским званием еще в детстве, поддерживать контакт с одним из учителей, который и обучает его, и передает свою силу. Эту задачу чаще всего берут на себя отец или дед, у которых он перенимает религиозные и мифологические представления, которые должен хранить в строгой тайне. Во время своих ночных прогулок дух учителя вводит дух послушника в иной мир. В десять или двенадцать лет доктор провожает послушника в убежище, где пением вселяет в него Бала, тотема-союзника, а также спутника духов Яравай-ява. Кинг-Дику, например, был «запет» в грудь его отцом, шаманом, опоссум; и хотя этот процесс не был болезнен, он ощущал легкое жжение в груди. В других случаях дух животного проникает в спину, руки и ноги посвящаемого. Тотем-союзник наследуется от деда через отца и сына внуком и сохраняется поколениями семьи, не делясь при этом и не теряя силы, так что отец и сын в одинаковой степени полны им. Во время пения тотем делается видим и как материальная структура выходит из тела. Ученик непременно должен овладеть необходимыми ритуалами и необходимой концентрацией для высвобождения тотема из своего тела. Условием для того, чтобы стать доктором, являются поэтому видения патрона и традиционного защитника племени. Только через него будущий доктор получает разрешение называться «умным человеком».

Истинное происхождение магической силы исходит от Баиами, творца, иными словами, от Катинг-нгари, «с другой стороны моря». Когда Баиами покинул людей, он созвал всех докторов и призвал их и дальше заниматься магией, но так, чтобы они, не растрачивая понапрасну своих сил, отказались от споров друг с другом.

Заключительная фаза обучения происходит на глазах у всех. Учителя и ученики собираются в святом месте, освященном Баиами, где они должны быть окончательно «произведены». Они сидят на листьях в одном ряду друг с другом. Напротив и позади находятся учителя. Вскоре начинаются песнопения, которые должны привлечь Баиами.

Если Баиами появляется в облике «умного человека» так живо и реально, как только может таковой, то все присутствующие должны отвернуться от лучей света, исходящих от его глаз. Банами же приступает к «произведению» одного ученика за другим в «умного человека». У его рта пенится калий, святая вода капает из разжижженного кристалла кварца, которую он заставляет течь по телу учеников и проникать внутрь тела. Этот процесс именуется Курини, «проникновением в них». Жидкость проливается сразу же в тело, так что ни одна капля не касается земли. При этом у посвящаемого вскоре появляются зачатки перьев, которые позднее прорастают в крылья. Через несколько дней, при второй церемонии, Баиами показывает каждому ученику, как тот может летать с помощью этих крыльев и внедряет песнопением кусочек кварцевого кристалла в его лоб, что дает взгляду силу рентгеновского. Затем берет часть пламени со своего тела и помещает его, напевая при этом, на грудь посвящаемого, в глубине которой огонь постепенно исчезает. В заключение ученик обсуждает со своим учителем опыт преодоленного. После того, как все посвященные постигли полет, а кристалл и огонь внедрены в них, группа в третий раз призывает пением Баиами: начинается последняя фаза инициации. Вновь перед глазами присутствующих появляется Баиами как живая фигура, но в этот раз он кладет на каждого ученика веревку, которая тянется от груди до ног. Во время пения веревка проникает в тело посвящаемого. Это веревка, которую «умный человек» должен использовать для различных трюков и с которой следует обращаться так, как это делает паук со своей сетью. Если Баиами вновь исчезает, ученики тренируются в искусстве магических трюков с веревкой, но они далеко не так совершенны, как трюки старших «умных людей». После того как ученики все это изучили, может свободно раскрыться Варагон, их души, и начинаются их ночные путешествия через пространство и время (Berndt., I946-1948, 330 след. стр.).

Имя, данное северо-американскими дунне-за их пророку, - Наахи, грезящий. Наахи обладает глубоко проникающей, выходящей далеко за пределы обычных сновидений способностью грезить. В состоянии сна тень грезящего, его душа, подобна блуждающему духу. По ночам, когда душа покидает тело, можно подумать, что она идет по следам своего прошлого существования. Нужно уже в детском возрасте научиться держать под контролем свои сны, чтобы душа не покидала тело без его согласия. Чтобы застраховать себя, еще до наступления периода пубертата проводятся поиски своего индивидуального видения для обретения силы врачевания, то есть для получения контроля над тенью своего «я». Каждый человек должен обладать властью над собственной тенью. Но только Наахи владеет всеобъемлющим знанием в этой области. Он знает тайну, как душа может посетить царство мертвых и в полном сознании вернуться назад. Кроме того, он знает песни, Наахи юине, которые связывают царство мертвых и живых. Умение овладеть тенями сновидения дунне-за называют «Me юине».

Этого можно добиться только через видение, в котором ребенок знакомится с теми животными-великанами, которые охотились за человеком в мифологические времена.

Тень ребенка путешествует по своему жизненному пути назад и встречается с огромными доисторическими животными. Результатом такого путешествия-сновидения становится приобретение песни власти: священного песнопения животного-великана. В том же сновидении на эту песнь накладывается табу и дается указание искать сумку знахаря. Но истинная власть заявляет о себе, когда личность взрослеет. О полном овладении животными-гигантами, которых встречают во время поиска видения, можно говорить лишь с наступлением определенного возраста. Дунне-за полагают, что полное овладение сновидением и успешное существование взрослого человека взаимосвязаны.

Это не лишено правдоподобия, так как опыт видения позволяет, к примеру, взрослому человеку лучше охотиться с помощью своей тени, так как он бежит во сне по той, тропе, которой воспользуется при ближайшей охоте. Поскольку охотники отдают себя охоте уже во время сна, то в действительности происходящая позднее охота является лишь повторением охоты сновидения (Ridigfon, 1978).

Интересную запись находим мы об одном из айикоми, знахаре семинолов (Флорида). В 15 лет Джози начал интересоваться знахарством. Он отыскивал дружественных айикоми и расспрашивал их о травах для лечения некоторых болезней. Так началось его образование, которое растянулось на многие годы. Джози рассказывает:

«Когда мне было около 15 лет, я отправился к одному доктору и спросил его сначала о кашле: «Какую песню ты используешь против кашля?» Я спросил его, какого рода лекарство используется, и он дал мне лекарство и соответствующее песнопение. Около двух лет я общался с ним таким образом... Я часто обращался к нему с вопросами. Доктор видел, что я хотел что-то знать. Это было хорошо, и он давал мне различные лекарства и песни и наставлял меня в лечении разных болезней. И как лечить лихорадку он тоже учил меня. Он просто все давал мне, учил меня без всякой платы или еще чего-то; мне это не стоило ничего. Так я общался с различными докторами: доктором Томми, доктором Ольдом, в те времена было много докторов, с которыми я разговаривал. А потом, когда мне было около 17 или 18 лет, доктор Мотлоу узнал, что я хочу научиться этим вещам. Он сказал: «Все в полном порядке, постись некоторое время, хочешь один, хочешь - с двумя-тремя другими юношами, и ты научишься кое-чему». Я сказал: «Порядок», собрал трех юношей, вышли вместе, построили себе небольшое убежище, расположились там одни, без женщин и остались там».

Во время четырехдневного поста им преподавал Ольд Мотлоу. Каждое утро ученикам давалось рвотное - это был его способ подготовить их к занятию. Посты и рвоты, как он полагал, должны увеличить личную моральную, интеллектуальную и религиозную силу. Каждый день он учил их чему-нибудь новому. В первый день он рассказывал о различных болезнях и исполнял соответствующие песнопения. Во второй день он говорил о живущих, об их происхождении, о жизни после смерти, о судьбе души и о возникновении болезней. Третий день он посвятил повторению уже изученного и обсужденного, а в четвертый ученики получили тайные, весьма действенные песнопения, проклятья, магические формулы личной защиты и черной магии. Обучение закончилось четырехдневной охотой, во время которой ученики обсуждали всё происшедшее между собой. В последующие годы они регулярно вновь проходили эту школу, и во время последнего обучения Джози пришел к доктору Томми и наблюдал ежедневно за его деятельностью. Он наблюдал, как тот устанавливает диагноз, осведомляясь у членов семьи больного о его снах и физических симптомах; Джози узнавал лечебные травы, следил за приготовлением лекарств и тренировался в искусстве целительных песнопений, силы которых должны были влиться в лекарства. После смерти учителя Джози взял его практику в свои руки и занялся самостоятельным целением после семи лет основательного обучения. Кроме того, он получил от своего учителя лекарство, с помощью которого мог, по своему усмотрению, помогать другим или причинять им вред. Это снадобье - его учитель переработал растение в лекарство и дал ученику - вживлено в его тело и до сих пор живет в нем, вероятно, в сердце, полагает Джози. Когда он теперь приготовляет снадобья, это лекарство выделяет характерный запах, который проникает в пациента и существенно способствует его исцелению.

Чтобы не дать погибнуть этому лекарству, он должен раз в месяц поститься и вызывать у себя рвоту. Если его целебные снадобья перестают действовать, он объясняет это ослаблением своей внутренней силы и тотчас же назначает себе пост. Занимаясь целением, он должен следить за тем, чтобы ему не приходилось лечить женщин во время их менструальных циклов или рожениц, так как они могут повредить его силе могущественного доктора. Свое «живое лекарство» он может использовать и с негативными целями: приманить чью-то душу, чтобы заполучить её под свою власть и истязать; либо чтобы заставить ружье самопроизвольно выстрелить и поразить своего владельца; чтобы вызвать молнию, которая ударит в других, либо чтобы вызвать дождь или применить любовное колдовство, что он часто делал в юные годы (Sturtevart, 1960, 505 след. стр.).

Нанабус, великий герой Центральной Альгонкины, был призван Великим Духом основать союз Мидевивин. Это тайное общество народов Великих Озер: ойибва, меномини, виннебаго и т. д., разработало строго иерархически организованную систему обучения знахаря. Их большая знахарская хижина, Мидевиган, является отображением космоса; её происхождение священно. Предания о знахарской хижине передаются и в устной форме, и в виде символических начертаний на коре березы. Каждый ойибва стремится стать членом общества знахарей. Существует 4 степени знахарей (в отдельных случаях говорят о восьми) и каждая степень требует ритуалов посвящения, которые точно определяют соответствующий данной степени уровень знания. Чем выше степень, в которую посвящается знахарь, тем выше уплачиваемая за неё цена.

Хольгер Кальвайт - Шаманы, целители, знахари.

{ Корейский шаман должен научиться не только искусству предсказания и изготовлению амулетов, но овладеть танцем, игрой на музыкальных инструментах, разнообразными песнопениями, приготовлением жертвенных блюд и изготовлением бумажных цветов и фигур }

Korejskij shaman dolzhen nauchitsja ne tolko iskusstvu predskazanija i izgotovleniju amuletov, no ovladet tancem, igroj na muzikalnih instrumentah, raznoobraznimi pesnopenijami, prigotovleniem zhertvennih bljud i izgotovleniem bumazhnih cvetov i figur. V zavisimosti ot togo, kakoe bozhestvo dolzhno pojavitsja, on nadevaet sootvetstvujushie odezhdi i gotovit opredelennie zhertvennie pirshestva, chto ne tak legko pri bolshom kolichestve bozhestv; zatem on tancuet dlja bozhestva, ispolzuja harakternie zhesti, pri etom on ispolnjaet shamanskie pesnopenija, kotorie dljatsja chasto bolee chetireh chasov podrjad. Neobhodimo takzhe ovladet opredelennoj tehnikoj zadavat voprosi, «todum i». Esli pri proiznesenii predskazanij bozhestva, vopreki ozhidaniju, ne hotjat javitsja, shaman mozhet chto-to soobshit svoim nuzhdajushimsja v pomoshi prositeljam lish v tom sluchae, esli pered tem poluchil dostatochno svedenij o situacii v seme putem umelo postavlennih voprosov. Uchitelja shamana, bozhestvennie roditeli Zimbumo, rukovodjat i napravljajut bozhestvennoe ditja Zimjazik v processe ego obuchenija. Uchenik podderzhivaet svoih bozhestvennih roditelej, kogda oni provodjat ceremonii sovmestno s drugimi shamanami. Pozdnee on mozhet dejstvovat soobsha s drugimi shamanami i brat na sebja vipolnenie opredelennih zadanij vo vremja kompleksnih ceremonij do togo momenta, kogda ovladeet vsemi znanijami i smozhet dejstvovat samostojatelno. Korejskij shaman do togo, kak on priznaetsja takovim, podvergaetsja ispitaniju s tem, chtobi iskljuchit vozmozhnost ego oderzhimosti zlimi duhami. Odnovremenno pitajutsja ustanovit, kakie bozhestva govorjat cherez nego, i na osnovanii etogo opredeljaetsja ego rang vnutri ierarhii shamanov (Hung-Youn, 1982,33).

Poslushnik avstralijskogo vuraderi mozhet lish posle zavershenija posvjashenija, posle togo, kak on «sdelan muzhchinoj», stat doktorom. On dolzhen obnaruzhivat otmechennost svoim doktorskim zvaniem eshe v detstve, podderzhivat kontakt s odnim iz uchitelej, kotorij i obuchaet ego, i peredaet svoju silu. Etu zadachu chashe vsego berut na sebja otec ili ded, u kotorih on perenimaet religioznie i mifologicheskie predstavlenija, kotorie dolzhen hranit v strogoj tajne. Vo vremja svoih nochnih progulok duh uchitelja vvodit duh poslushnika v inoj mir. V desjat ili dvenadcat let doktor provozhaet poslushnika v ubezhishe, gde peniem vseljaet v nego Bala, totema-sojuznika, a takzhe sputnika duhov JAravaj-java. King-Diku, naprimer, bil «zapet» v grud ego otcom, shamanom, opossum; i hotja etot process ne bil boleznen, on oshushal legkoe zhzhenie v grudi. V drugih sluchajah duh zhivotnogo pronikaet v spinu, ruki i nogi posvjashaemogo. Totem-sojuznik nasleduetsja ot deda cherez otca i sina vnukom i sohranjaetsja pokolenijami semi, ne deljas pri etom i ne terjaja sili, tak chto otec i sin v odinakovoj stepeni polni im. Vo vremja penija totem delaetsja vidim i kak materialnaja struktura vihodit iz tela. Uchenik nepremenno dolzhen ovladet neobhodimimi ritualami i neobhodimoj koncentraciej dlja visvobozhdenija totema iz svoego tela. Usloviem dlja togo, chtobi stat doktorom, javljajutsja poetomu videnija patrona i tradicionnogo zashitnika plemeni. Tolko cherez nego budushij doktor poluchaet razreshenie nazivatsja «umnim chelovekom».

Istinnoe proishozhdenie magicheskoj sili ishodit ot Baiami, tvorca, inimi slovami, ot Kating-ngari, «s drugoj storoni morja». Kogda Baiami pokinul ljudej, on sozval vseh doktorov i prizval ih i dalshe zanimatsja magiej, no tak, chtobi oni, ne rastrachivaja ponaprasnu svoih sil, otkazalis ot sporov drug s drugom.

Zakljuchitelnaja faza obuchenija proishodit na glazah u vseh. Uchitelja i ucheniki sobirajutsja v svjatom meste, osvjashennom Baiami, gde oni dolzhni bit okonchatelno «proizvedeni». Oni sidjat na listjah v odnom rjadu drug s drugom. Naprotiv i pozadi nahodjatsja uchitelja. Vskore nachinajutsja pesnopenija, kotorie dolzhni privlech Baiami.

Esli Baiami pojavljaetsja v oblike «umnogo cheloveka» tak zhivo i realno, kak tolko mozhet takovoj, to vse prisutstvujushie dolzhni otvernutsja ot luchej sveta, ishodjashih ot ego glaz. Banami zhe pristupaet k «proizvedeniju» odnogo uchenika za drugim v «umnogo cheloveka». U ego rta penitsja kalij, svjataja voda kapaet iz razzhizhzhennogo kristalla kvarca, kotoruju on zastavljaet tech po telu uchenikov i pronikat vnutr tela. Etot process imenuetsja Kurini, «proniknoveniem v nih». ZHidkost prolivaetsja srazu zhe v telo, tak chto ni odna kaplja ne kasaetsja zemli. Pri etom u posvjashaemogo vskore pojavljajutsja zachatki perev, kotorie pozdnee prorastajut v krilja. CHerez neskolko dnej, pri vtoroj ceremonii, Baiami pokazivaet kazhdomu ucheniku, kak tot mozhet letat s pomoshju etih krilev i vnedrjaet pesnopeniem kusochek kvarcevogo kristalla v ego lob, chto daet vzgljadu silu rentgenovskogo. Zatem beret chast plameni so svoego tela i pomeshaet ego, napevaja pri etom, na grud posvjashaemogo, v glubine kotoroj ogon postepenno ischezaet. V zakljuchenie uchenik obsuzhdaet so svoim uchitelem opit preodolennogo. Posle togo, kak vse posvjashennie postigli polet, a kristall i ogon vnedreni v nih, gruppa v tretij raz prizivaet peniem Baiami: nachinaetsja poslednjaja faza iniciacii. Vnov pered glazami prisutstvujushih pojavljaetsja Baiami kak zhivaja figura, no v etot raz on kladet na kazhdogo uchenika verevku, kotoraja tjanetsja ot grudi do nog. Vo vremja penija verevka pronikaet v telo posvjashaemogo. Eto verevka, kotoruju «umnij chelovek» dolzhen ispolzovat dlja razlichnih trjukov i s kotoroj sleduet obrashatsja tak, kak eto delaet pauk so svoej setju. Esli Baiami vnov ischezaet, ucheniki trenirujutsja v iskusstve magicheskih trjukov s verevkoj, no oni daleko ne tak sovershenni, kak trjuki starshih «umnih ljudej». Posle togo kak ucheniki vse eto izuchili, mozhet svobodno raskritsja Varagon, ih dushi, i nachinajutsja ih nochnie puteshestvija cherez prostranstvo i vremja (Berndt., I946-1948, 330 sled. str.).

Imja, dannoe severo-amerikanskimi dunne-za ih proroku, - Naahi, grezjashij. Naahi obladaet gluboko pronikajushej, vihodjashej daleko za predeli obichnih snovidenij sposobnostju grezit. V sostojanii sna ten grezjashego, ego dusha, podobna bluzhdajushemu duhu. Po nocham, kogda dusha pokidaet telo, mozhno podumat, chto ona idet po sledam svoego proshlogo sushestvovanija. Nuzhno uzhe v detskom vozraste nauchitsja derzhat pod kontrolem svoi sni, chtobi dusha ne pokidala telo bez ego soglasija. CHtobi zastrahovat sebja, eshe do nastuplenija perioda pubertata provodjatsja poiski svoego individualnogo videnija dlja obretenija sili vrachevanija, to est dlja poluchenija kontrolja nad tenju svoego «ja». Kazhdij chelovek dolzhen obladat vlastju nad sobstvennoj tenju. No tolko Naahi vladeet vseobemljushim znaniem v etoj oblasti. On znaet tajnu, kak dusha mozhet posetit carstvo mertvih i v polnom soznanii vernutsja nazad. Krome togo, on znaet pesni, Naahi juine, kotorie svjazivajut carstvo mertvih i zhivih. Umenie ovladet tenjami snovidenija dunne-za nazivajut «Me juine».

Etogo mozhno dobitsja tolko cherez videnie, v kotorom rebenok znakomitsja s temi zhivotnimi-velikanami, kotorie ohotilis za chelovekom v mifologicheskie vremena.

Ten rebenka puteshestvuet po svoemu zhiznennomu puti nazad i vstrechaetsja s ogromnimi doistoricheskimi zhivotnimi. Rezultatom takogo puteshestvija-snovidenija stanovitsja priobretenie pesni vlasti: svjashennogo pesnopenija zhivotnogo-velikana. V tom zhe snovidenii na etu pesn nakladivaetsja tabu i daetsja ukazanie iskat sumku znaharja. No istinnaja vlast zajavljaet o sebe, kogda lichnost vzrosleet. O polnom ovladenii zhivotnimi-gigantami, kotorih vstrechajut vo vremja poiska videnija, mozhno govorit lish s nastupleniem opredelennogo vozrasta. Dunne-za polagajut, chto polnoe ovladenie snovideniem i uspeshnoe sushestvovanie vzroslogo cheloveka vzaimosvjazani.

Eto ne lisheno pravdopodobija, tak kak opit videnija pozvoljaet, k primeru, vzroslomu cheloveku luchshe ohotitsja s pomoshju svoej teni, tak kak on bezhit vo sne po toj, trope, kotoroj vospolzuetsja pri blizhajshej ohote. Poskolku ohotniki otdajut sebja ohote uzhe vo vremja sna, to v dejstvitelnosti proishodjashaja pozdnee ohota javljaetsja lish povtoreniem ohoti snovidenija (Ridigfon, 1978).

Interesnuju zapis nahodim mi ob odnom iz ajikomi, znahare seminolov (Florida). V 15 let Dzhozi nachal interesovatsja znaharstvom. On otiskival druzhestvennih ajikomi i rassprashival ih o travah dlja lechenija nekotorih boleznej. Tak nachalos ego obrazovanie, kotoroe rastjanulos na mnogie godi. Dzhozi rasskazivaet:

«Kogda mne bilo okolo 15 let, ja otpravilsja k odnomu doktoru i sprosil ego snachala o kashle: «Kakuju pesnju ti ispolzuesh protiv kashlja?» JA sprosil ego, kakogo roda lekarstvo ispolzuetsja, i on dal mne lekarstvo i sootvetstvujushee pesnopenie. Okolo dvuh let ja obshalsja s nim takim obrazom... JA chasto obrashalsja k nemu s voprosami. Doktor videl, chto ja hotel chto-to znat. Eto bilo horosho, i on daval mne razlichnie lekarstva i pesni i nastavljal menja v lechenii raznih boleznej. I kak lechit lihoradku on tozhe uchil menja. On prosto vse daval mne, uchil menja bez vsjakoj plati ili eshe chego-to; mne eto ne stoilo nichego. Tak ja obshalsja s razlichnimi doktorami: doktorom Tommi, doktorom Oldom, v te vremena bilo mnogo doktorov, s kotorimi ja razgovarival. A potom, kogda mne bilo okolo 17 ili 18 let, doktor Motlou uznal, chto ja hochu nauchitsja etim vesham. On skazal: «Vse v polnom porjadke, postis nekotoroe vremja, hochesh odin, hochesh - s dvumja-tremja drugimi junoshami, i ti nauchishsja koe-chemu». JA skazal: «Porjadok», sobral treh junoshej, vishli vmeste, postroili sebe nebolshoe ubezhishe, raspolozhilis tam odni, bez zhenshin i ostalis tam».

Vo vremja chetirehdnevnogo posta im prepodaval Old Motlou. Kazhdoe utro uchenikam davalos rvotnoe - eto bil ego sposob podgotovit ih k zanjatiju. Posti i rvoti, kak on polagal, dolzhni uvelichit lichnuju moralnuju, intellektualnuju i religioznuju silu. Kazhdij den on uchil ih chemu-nibud novomu. V pervij den on rasskazival o razlichnih boleznjah i ispolnjal sootvetstvujushie pesnopenija. Vo vtoroj den on govoril o zhivushih, ob ih proishozhdenii, o zhizni posle smerti, o sudbe dushi i o vozniknovenii boleznej. Tretij den on posvjatil povtoreniju uzhe izuchennogo i obsuzhdennogo, a v chetvertij ucheniki poluchili tajnie, vesma dejstvennie pesnopenija, prokljatja, magicheskie formuli lichnoj zashiti i chernoj magii. Obuchenie zakonchilos chetirehdnevnoj ohotoj, vo vremja kotoroj ucheniki obsuzhdali vse proisshedshee mezhdu soboj. V posledujushie godi oni reguljarno vnov prohodili etu shkolu, i vo vremja poslednego obuchenija Dzhozi prishel k doktoru Tommi i nabljudal ezhednevno za ego dejatelnostju. On nabljudal, kak tot ustanavlivaet diagnoz, osvedomljajas u chlenov semi bolnogo o ego snah i fizicheskih simptomah; Dzhozi uznaval lechebnie travi, sledil za prigotovleniem lekarstv i trenirovalsja v iskusstve celitelnih pesnopenij, sili kotorih dolzhni bili vlitsja v lekarstva. Posle smerti uchitelja Dzhozi vzjal ego praktiku v svoi ruki i zanjalsja samostojatelnim celeniem posle semi let osnovatelnogo obuchenija. Krome togo, on poluchil ot svoego uchitelja lekarstvo, s pomoshju kotorogo mog, po svoemu usmotreniju, pomogat drugim ili prichinjat im vred. Eto snadobe - ego uchitel pererabotal rastenie v lekarstvo i dal ucheniku - vzhivleno v ego telo i do sih por zhivet v nem, verojatno, v serdce, polagaet Dzhozi. Kogda on teper prigotovljaet snadobja, eto lekarstvo videljaet harakternij zapah, kotorij pronikaet v pacienta i sushestvenno sposobstvuet ego isceleniju.

CHtobi ne dat pogibnut etomu lekarstvu, on dolzhen raz v mesjac postitsja i vizivat u sebja rvotu. Esli ego celebnie snadobja perestajut dejstvovat, on objasnjaet eto oslableniem svoej vnutrennej sili i totchas zhe naznachaet sebe post. Zanimajas celeniem, on dolzhen sledit za tem, chtobi emu ne prihodilos lechit zhenshin vo vremja ih menstrualnih ciklov ili rozhenic, tak kak oni mogut povredit ego sile mogushestvennogo doktora. Svoe «zhivoe lekarstvo» on mozhet ispolzovat i s negativnimi celjami: primanit chju-to dushu, chtobi zapoluchit ee pod svoju vlast i istjazat; libo chtobi zastavit ruzhe samoproizvolno vistrelit i porazit svoego vladelca; chtobi vizvat molniju, kotoraja udarit v drugih, libo chtobi vizvat dozhd ili primenit ljubovnoe koldovstvo, chto on chasto delal v junie godi (Sturtevart, 1960, 505 sled. str.).

Nanabus, velikij geroj Centralnoj Algonkini, bil prizvan Velikim Duhom osnovat sojuz Midevivin. Eto tajnoe obshestvo narodov Velikih Ozer: ojibva, menomini, vinnebago i t. d., razrabotalo strogo ierarhicheski organizovannuju sistemu obuchenija znaharja. Ih bolshaja znaharskaja hizhina, Midevigan, javljaetsja otobrazheniem kosmosa; ee proishozhdenie svjashenno. Predanija o znaharskoj hizhine peredajutsja i v ustnoj forme, i v vide simvolicheskih nachertanij na kore berezi. Kazhdij ojibva stremitsja stat chlenom obshestva znaharej. Sushestvuet 4 stepeni znaharej (v otdelnih sluchajah govorjat o vosmi) i kazhdaja stepen trebuet ritualov posvjashenija, kotorie tochno opredeljajut sootvetstvujushij dannoj stepeni uroven znanija. CHem vishe stepen, v kotoruju posvjashaetsja znahar, tem vishe uplachivaemaja za nee cena.

Holger Kalvajt - SHamani, celiteli, znahari.